Дверь таверны уверенно распахнулась, на пороге появились Раэль с Тримзом. Малыш Джорм, прислонившись к косяку, окинул оценивающим взглядом вновь прибывших посетителей. После чего, скрестив на груди могучие руки, устремил взор в другой конец зала, как будто намекая – проверка окончена, можете проходить. Просторный холл трехэтажной таверны был заставлен столами. Обветшавшие перила широкой деревянной лестницы ровными полозьями тянулась наверх, где находились комнаты для постояльцев. Так как Сенвильский городок был единственным крупным прибежищем людей на Фросвинде, то о странниках, останавливающихся здесь, не могло быть и речи. Но, как ни странно, комнаты в таверне сдавались с завидным постоянством и приносили неплохой доход. Их предназначение угадать было нетрудно.
Постепенно многочисленные деревянные столики таверны заполнялись посетителями. Трудяги, после тяжелого трудового дня на мануфактурах торговца Себэстьяна, приходили сюда снять накопившееся за время работы напряжение.
Раэль с товарищем кивком поприветствовали Вильяма и уселись за один из свободных столиков у стены. Раэль повесил на стул свою меховую шапку и колчан со стрелами и, прислонив охотничий лук к стене, расстегнул шубу. Из-под полы одежды охотника выглядывал небольшой топорик, который, если судить по его габаритам и плавности перехода рукояти в лезвие, отлично подходил для метания.
– Два фроствейна! – окликнул служанку Тримз.
Да уж, фроствейн это отменная вещь. Живительное тепло раскаленной настойки, казалось, вначале было создано для того, чтобы растопить могучие ледники Фросвинда, но люди, видимо, пожадничав, не дали божественному напитку пролиться зря и стали «употреблять» его в личных целях. Как и во многих вещах, чувство меры играло здесь немаловажную роль. Тонкую грань между длительным согревающим эффектом и разящим ударом кузнечного молота в темечко переступить было вовсе нетрудно, главное не отступать после первых глотков.
– Как тебе? Хорош, а? – с гордостью промолвил Тримз, положив на стол новенький стальной арбалет. Раэль оценивающе присмотрелся к оружию. Сразу видно, что сделано на заказ, причем человеком, сведущим в этом деле. Изогнутые дуги арбалета, словно две волны, расходились в стороны, а витиеватая резьба на ложе по бокам добавляла изящности этому грозному оружию.
– Вот так да! – после небольшой паузы произнес Раэль, – даже не буду спрашивать, как ты сумел его раздобыть.
– Подработка, – довольный произведенным впечатлением, прогудел Тримз.
В заведении стоял обыденный гул, состоящий из множества голосов посетителей, которые за стаканами горячительных напитков активно, в своей бранной манере, обсуждали последние новости Фросвинда. Особенно выделялись из этого шумового шквала голоса трех стражников, настолько сильно прогревших свой промороженный после дежурства у ворот организм, что в ходе разговора между собой переходили на крик.
– Пфф! – презрительно заявил один из них, – я же не полный идиот, чтобы верить во всякий вздор!
– Это чистая правда, черт возьми! – треснув кулаком по столу, ответил заплетающимся языком его собеседник, – я слышал, из шахты выбрался под утро живым только лорд Вальрам, а при обследовании места раскопок обнаружили искореженные останки бедолаг рабочих! Все было залито кровью, будь я неладен, вся эта проклятая пещера, Торм!
– Да откуда ты все это знаешь, черт тебя подери? – опершись о стол руками, вклинился третий стражник.
– Горвальд, дежуривший у входа в шахту этой ночью, рассказал мне! Он был бледен, как эта вонючая сельдь в моей тарелке! – возопил второй.
– И как же он тогда выжил в этой заварушке, а? Он тебе случаем не поведал? – недоверчиво ухмыльнувшись, пробубнил Торм с набитым жареной рыбой ртом.
– Он сказал, что услышал какой-то звериный рев, который доносился из глубины пещеры, а потом крики рабочих и, испугавшись, выбежал оттуда. Он стоял неподалеку от выхода, вот и сумел спастись, – почесав свою немытую голову, ответил второй, – да сами у него спросите, кретины! – гневно прорычал он.
– Не впервой! Опять, небось, отрыли логово какой-то дряни, за что и поплатились! – хмыкнул третий и, откинувшись на спинку стула, залпом выпил очередной стакан огненной смеси.
– Да и черт с ними со всеми! – подытожил Торм, и, вторя своему товарищу, залил себе в глотку еще одну порцию пламенного напитка.
Фиолла торопливо поставила на стол, за которым сидели охотники, два стакана фроствейна и, забрав два серебряника, направилась к барной стойке.
– Кажись, опять откопали какую-то напасть, – со вздохом проговорил Тримз.
– Да, кто знает, может эти пьяные идиоты опять навыдумывали, Найтэлий [6] их забери! – буркнул Раэль.
Дневной свет пробивался сквозь зимние узоры, выстланные инеем на не зашторенных окнах таверны, освещая своими тусклыми лучами зал заведения. Фиолла с пустым подносом в руках направилась к столу, где гудела подвыпившая стража, и начала сгружать на него грязную посуду, коей накопилось достаточно много за не столь длинный период времени. Торм, сидевший ближе всего к Фиолле, подмигнул своим товарищам и, обхватив служанку обеими руками за бедра, с силой притянул ее к себе.
– Отпусти меня! – взвизгнула та, пытаясь вырваться из цепких рук пьяного стражника.
– Да ладно тебе, детка, посидишь с нами, развлечешься, а то работенки много привалило, надо бы отдохнуть! – мерзко промычал Торм, повернувшись к своим сально ухмыляющимся дружкам.
– Никто ведь не против, да и старина Вильям ведь разрешает! Ведь так, Вилли? – он угрожающе посмотрел в сторону хозяина заведения.
– Господа! Немедленно отпустите мою работницу! – прокричал тот в ответ. Прозвучало это не особо убедительно, поэтому стража лишь громыхнула в ответ пьяным смехом.
Пухлые щеки Вильяма раздулись от гнева, и он, кивнув наблюдавшему за происходящим малышу Джорму, отдал немой приказ к атаке.
Люди в зале, привыкшие к подобным сценам, с большой охотой наблюдали за представлением, ожидая развязки сюжета. Тем временем малыш Джорм, слегка поводив из стороны в сторону плечами и разминая на ходу свои могучие руки, направился к столу. Двое стражников наполовину вытащили длинные клинки из кожаных ножен на поясе.
Малыш Джорм, находясь в полуметре от столика, завидев блеск металла, остановился как вкопанный. Похоже, мыслительный процесс в голове громадины начал преобладать над действующей установкой, данной ему только что Вильямом, наряду со всепроникающим инстинктом самосохранения.
– Ну что, малыш? Не выходит, да? – оскалившись, словно шакал, прошипел один из стражников.
Раэль спокойно поднялся из-за стола, но был остановлен своим товарищем, который крепко вцепился в рукав его рубахи. Поймав его хмурый взгляд, Раэль резко выдернул руку из цепкой хватки и направился в сторону грядущей потасовки.
– Тьфу-ты, черт! – с досадой, предвидя грядущие события, пробормотал Тримз.
Стража, сидевшая полукругом, взирала на вышибалу и никак не могла видеть подошедшего сзади охотника. Раэль резким ударом ноги по шаткой ножке деревянного стула, с треском сломав ее, опрокинул одного из стражников наземь. Театральная постановка на время замерла. Недоумение оставшихся за столом нарушителей спокойствия, вызванное неожиданным падением бренного тела на каменный пол, сопровождающееся нецензурной бранью, начало постепенно сходить на нет.
– Вильям! – бодро прокричал Раэль, в текущий момент став центром всеобщего внимания заведения, – где ты понабрал эти хлипкие стулья?!
Кажется, окончательно осознав произошедшее и даже немного протрезвев, стража начала предпринимать попытки к активным действиям.
– Ах ты, ублюдок! – брызнул слюной Торм и, стряхнув с колен Фиоллу, вытащил клинок из ножен. Высвободившись из противных ей объятий, служанка стрелой метнулась к лестнице и скрылась из виду.
Мощный удар Раэля кулаком в лоб пресек безуспешную попытку Торма, и страж опрокинулся на пол вместе со стулом. Малыш Джорм тем временем ринулся в бой, словно огромная псина, копившая долгие годы обиду на своего хозяина, ежедневно истязающего ее, но третий стражник оказался расторопнее остальных. Яростно рыча, будто загнанный зверь, он, мгновенно вскочив, вытащил меч из ножен и нанес удар наотмашь. Громила, не успевая завершить разбег, закрылся руками от скользящего удара, направленного в область груди. Алая кровь, окатив брызгами одежду Джорма, хлынула из глубоких раскрывшихся ран на его руках. От удара громила рухнул наземь и, шипя от боли, свернулся калачиком.
